В 1380 году по хиджре. То есть 66 лет назад. Мой шейх и мой первый наставник, его превосходительство шейх Абдулла Сирадж ад-Дин, да помилует его Аллах, имам, ученый, [обладатель титула ] «худжа» рассказал мне следующее, лично своими устами мне на ухо, когда я стоял с ним у дверей его дома. Он рассказал мне: «Мне позвонил по телефону муфтий, муфтий Алеппо, и сказал: «Шейх Насир аль-Албани каждый месяц приезжает в Алеппо и вводит нас в ступор из-за фетв. Люди спрашивают нас, и мы даём им фетву в одном ключе. Они спрашивают его, а он даёт им фетву в другом ключе, и утверждает, что у него есть довод. Поэтому я назначил ему встречу для обсуждения или диспута, на котором будете присутствовать вы (т.е. шейх Сирадж ад-Дин) в «Даруль фатва», и будет присутствовать он»».
Шейх Абдулла Сирадж ад-Дин сказал, что много упрекал его: «Как так вы назначили встречу с человеком, не известив меня? Я знаю, что эти люди выйдут с собрания и будут лгать от нашего имени, говоря: «Мы встретились с таким-то и таким-то, а они промолчали, мы не нашли у них ответа»». Но он настаивал, пока я не согласился».
Шейх Сирадж ад-Дин продолжил: «Я много упрекал его (муфтия): «Как ты можешь назначать встречу от моего имени, не известив меня? Я же знаю, что эти люди выйдут с собрания и будут лгать от нашего имени, говоря: «Мы встретились с таким-то и таким-то, а они молчали, мы не нашли у них ответа»». Но он настаивал, пока я не согласился».
Он рассказал мне: «Мы пошли в Дом Фетв, и там были знаменитые учёные Алеппо, а также один из моих особых наставников, Его Превосходительство шейх Мухаммад Абу аль-Хайр Зайн аль-Абидин. Его семья родом из Антакьи, они иммигрировали во время войны в Алеппо и поселились там. Он из числа великих учёных-раббанийин (людей Господа, глубоко благочестивых и знающих учёных), да помилует его Аллах». Мы собрались: шейх Абу аль-Хайр, я и шейх Насир аль-Албани. С ним пришёл человек из наших, из Алеппо, по происхождению из рода ар-Рифаи, который, так сказать, был последователем мазхаба аль-Албани. Шейх Насир останавливался у него дома.
Итак, мы спросили: «Кто будет говорить?» Мы договорились, что устаз Абу аль-Хайр будет говорить перед шейхом Насиром. А если потребуется, то буду говорить я, а Насиб ар-Рифаи вообще говорить не будет.
Шейх Абу аль-Хайр сказал ему: что у тебя? О чем ты хочешь поговорить?
Он сказал ему: о тавассуле.
Он сказал ему: что ты думаешь о тавассуле?
Он сказал ему: я не нуждаюсь в доказательствах, мне достаточно слов имама Абу Ханифы, да помилует его Аллах: «Я порицаю, когда просят Аллаха «по праву такого-то» »»
Но аль-Албани привел эту фразу с некоторыми изменениями. Мой шейх, шейх Абдулла, да помилует его Аллах, сказал мне: слово перешло ко мне, потому что шейх Абу аль-Хайр шафиит, а я ханафит. Я сказал ему: «Эта фраза не такова, как ты её произносишь».
Он сказал: «Нет, это не так».
Шейх сказал: принесите пятый том ибн Абидина. Принесли. Среди того, что наизусть знал наш шейх, да помилует его Аллах, был матн «Танвир аль-Абсар», на который написан шарх «Ад-Дурр аль-Мухтар», к которому есть комментарий Ибн Абидина. Шейх знал этот матн.
Итак, он сказал: принесите комментарий ибн Абидина.
Принесли, и он прочитал, и фраза была такой: «…когда просят Аллаха по праву такого-то». Затем [шейх продолжил]… имам Абу Ханифа сказал это, не потому что есть такой довод, а чтобы избежать сомнений мутазилитов. Если мы разрешим эту фразу, то простые люди подумают, что слова мутазилитов верны. Как рассказали имамы в книгах по акыде, что мутазилиты говорят: у раба есть право перед Аллахом. Что у раба есть право перед Аллахом… И если мы скажем так и разрешим им говорить: «О Аллах, мы просим Тебя по праву Твоего Посланника, да благословит его Аллах и приветствует», то это как если бы мы говорили: «Слова мутазилитов верны, о люди, у раба есть право перед Аллахом, и у Посланника [мир ему и благословение] есть право перед Аллахом». Поэтому, чтобы избежать этого сомнения, Абу Ханифа выразил свое порицание этому. Не потому, что такой довод. И доказательством тому служит то, что его ученик, Абу Юсуф, [опирался лишь на довод и] прошел мимо сомнений мутазилитов. Он разрешил тавассуль и упомянул хадис: «я прошу тебя средоточием величия на Твоем Троне».
Я говорю вам эти слова, и не в моих привычках клясться Аллахом и много клясться, нет, упаси Аллах. Но из-за необычности ситуации, я клянусь вам Аллахом, что наш шейх ответил ему именно так.
А тот же сказал: «Сейчас давайте оставим эту встречу для знакомства, а диспут будет позже. Ас-саляму алейкум». Он сбежал от дискуссии и ас-саляму алейкум. Но все произошло так, как наш шейх и говорил муфтию.
Поистине, о молодежь, примерно через месяц я пошел в место, где было много рабочих. И один из них позвал меня, он был из друзей моего отца, да помилует их всех Аллах. Я откликнулся. Он сказал мне: «Позавчера ко мне приходили такой-то и такой-то. Такой-то из нашего квартала, учитель физики и химии, а с ним алим из Дамаска, с таким-то описанием, и он сказал, что была встреча с шейхом Абдуллой Сираджем и с шейхом Абу аль-Хайром Зайн аль-Абидином, и они не смогли ничего сказать, замолчали и ушли.
Вот так, это одна история о человеке, который утверждает, что он выступает судьей между имамами-муджтахидами, муджтахид над муджтахидами. Он определяет, где Абу Ханифа оказался неправым, а аш-Шафии — правым, и наоборот.
Шейх Мухаммад Аввама